Тема 13. УК РСФСР 1922 г. и ГК РСФСР 1922 г.

 Содержание учебного материала 

Уголовное право. «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 года. Основные направления развития Особенной части уголовного права. 

ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РСФСР 1922 года Реорганизация органов государственной безопасности. Судебная реформа 1922 года. Развитие органов юстиции. Учреждение прокуратуры и адвокатуры. Создание ЦКК и РКИ. Военная реформа. Уголовный кодекс РСФСР 1922 года. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. УК РСФСР 1926 года. Общесоюзное уголовное законодательство. Положение о государственных преступлениях. Положение о воинских преступлениях 1927 года. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. Особенности гражданско-правового регулирования в условиях НЭПа. Положения о трестах 1923 и 1927 годов.

Практические занятия: 1. Разработка и принятие Уголовного кодекса. 3. Основные положения Общей и Особенной частей Уголовного кодекса.

Переход после Гражданской войны к мирному хозяйственному строительству активизировал дальнейшую разработку гражданско-правового законодательства, нормирующего основные направления хозяйственной работы. Новый этап развития поставил ряд важнейших правовых проблем, в том числе вопросы о правовых источниках и юридической технике. Первоначальную роль источника права играло революционное правосознание. Поскольку практика и «революционное мировоззрение трудящихся масс» в тот период еще не могли принимать форму определенных законов, а старое законодательство было неприемлемым для нового строя, революционное правосознание оставалось почти единственным источником права. 

В 1917—1918 гг. принимались новые декреты о суде, в каждом из которых так или иначе интерпретировалось понятие революционного правосознания. В ст. 5 Декрета о суде № 1 (1917) говорилось о «революционной совести» и «революционном правосознании» как о синонимах. В ст. 36 Декрета о суде № 2 (1918) упоминалось уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде № 3 (1918) — «социалистическая совесть». Уже на данном этапе делалась попытка разграничить категории «революционная совесть» и «революционное правосознание». Первая означала субъективную способность осознавать и применять революционное правосознание, вторая — объективное содержание права. Правоведы 20-х гг.. придавали важное значение этим декретам, но все же главное место отводили судебному решению как ведущей форме правотворчества.

Это отчасти объяснялось тем, что декреты этого периода (1917—1920) были разрознены и не приведены в систему. На данном этапе «революционное правосознание» составляло стереотип «революционной законности» вообще, которая, в свою очередь, почти совпадала с представлением о «революционной целесообразности». Лишь к концу периода «военного коммунизма» в правовой теории произошла определенная дифференциация этих категорий. С переходом к нэпу развернулась новая дискуссия по вопросу о революционной законности в ее отношении к экономике переходного периода. 

Под революционной законностью стали понимать тот правопорядок, который признавался «верховными органами пролетарской диктатуры» целесообразным и общеобязательным (П.И. Стучка). Правосознание стало рассматриваться в качестве ведущего принципа правотворчества, положенного в основу законодательства и наиболее определенно выявляющегося в содержании принимаемых кодексов. Сама кодификация рассматривалась в этой связи только как этап в осуществлении революционного правосознания (или целесообразности), как способ «лучшего в данных условиях достижения цели». 

Законодательные нормы не могли покрывать всего многообразия действительности, в каждый отдельный момент точно отражать «опыт хозяйственного строительства». В этой ситуации революционное (или, как чаще начали говорить в 20-х гг., социалистическое) правосознание приобретало новое значение — метода, восполняющего пробелы в законе. Статья 9 УК РСФСР (1922) определила социалистическое правосознание в качестве руководящего начала для применения статей Кодекса, а ст. 10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации. 

Та же роль отводилась правосознанию и в ст. 4 ГП К РСФСР (1923). В целом в правовой теории 20-х гг. под революционной законностью стали понимать установленный и определенный государством правопорядок, комплекс правил, что связывалось с необходимостью разработать систему соответствующих норм. Расчет на скорое отмирание права (при социализме) обусловил особое отношение к правовой норме: «Закон отмечает те вехи, по которым определяются границы данного правопорядка, данной системы правовых отношений... Теоретически закон должен дать основной принцип данной системы, а остальное — уже дело пролетарского суда» ( П. Стучка). Ориентация на «революционное правосознание» как на важнейший источник права содержалась в концепциях сторонников психологической теории права (М. Рейснер), в которых собственно право отождествлялось с революционным правосознанием. 

Аргументам психологистов противопоставлялась социологическая интерпретация права. С этой точки зрения законодательство являлось не чем иным, как плановой политикой. «Мы не говорим о верховенстве законов, но говорим, что части подчинены целому и что в социальном строительстве отдельные его акты увязываются объединяющим их общим планом» (И. Ильинский). Советские правоведы 20-х гг. столкнулись со значительным противоречием, заложенным в самой правовой системе переходного периода, между «пролетарским судом» и «буржуазным правом». Преемственность юридических форм («буржуазное» — советское право) выражалась, в частности, в том, что праву переходного периода наряду с принципом целесообразности был присущ и принцип «справедливости». Хотя последняя ни разу прямо не упоминалась в ГК РСФСР , но определенно присутствовала в содержании его статей (что видно из положений ст. 142 ГК РСФСР или ст. 137 ГПК РСФСР 1923 г.), в ряде случаев даже определяя границы применения закона. Судебная и правоприменительная практика представлялись советским правоведам наиболее эффективным средством противодействия «буржуазным» началам, все еще существующим в праве переходного периода. «Творческая активность судебной практики, точно ограниченная исключительно интересами государства и трудящихся, но вовсе не ограниченная неподвижными рамками закона» — в этом виделось начало коррективов правотворческой деятельности в условиях переходного периода. 

Разрешение дилеммы «пролетарский суд — буржуазное право» осуществлялось следующим образом: судья должен был прежде всего попытаться найти прямой ответ в действующем законе. Если это не удавалось, он обращался к анализу «общих начал», которые можно вывести из существа советского законодательства. Не найдя достаточно определенного ответа и там, судьи вправе был искать решение в последней инстанции — в «общих принципах классовой политики». Такой порядок обусловливал необходимость тщательно регламентировать процедуру судебного разбирательства, поэтому законодатель значительное внимание уделял разработке норм процессуального права. Например, ст. 4 ГПК РСФСР непосредственно не наделяла судью правом решать дело вопреки законодательству, но в целях восполнения существующих пробелов давала широкие возможности для судебного толкования применительно к «особенностям экономической ситуации». 

Уже в 1919 г. Стучка предложил начать кодификацию нового права. Главенствующее место должна была занять Конституция. Далее шло «социальное право», включающее семейное и право социального обеспечения. Затем должны были располагаться «имущественные права», точнее, нормы, отменяющие и ограничивающие эти права (о национализации земли и производства), а также «допустимость применения пережитков частной собственности переходного времени». Завершать сборник должны были кодифицированные правила о труде, «остатки договорного» и международное право. Систематизированные таким образом нормы составят «обязательное для всех право», тогда как все дальнейшие узаконения будут представлять собой лишь технические инструкции. 

Этот первый подход к вопросу о системе права был обусловлен практической необходимостью, связанной с формированием системы советского законодательства. 20-е гг. стали периодом интенсивной кодификационной работы. Были приняты и вступили в действие Гражданский, Уголовный, Земельный, Гражданский процессуальный, Уголовно-процессуальный кодексы, Кодекс законов о труде, разработаны проекты Хозяйственного, 

Торгового, Промышленного, Кооперативного, Административного кодексов. Гражданский кодекс состоял из общей части, вещного, обязательственного, наследственного права. При формировании особой отрасли гражданского права в 1921—1923 гг. законодатель стремился по возможности упростить систему норм, регламентировавших хозяйственную жизнь. Позже (1923—1924) в развитии гражданского (хозяйственного) законодательства наметилась другая тенденция, что сказалось на усложнении структуры и языка правовых норм ГК. Гражданско-правовые нормы дифференцировались по принципу обязательности: диспозитивные и принудительные. 

Чем шире была автономия сторон в гражданском правоотношении, тем больше норм, регулировавших его, являлись диспозитивными. Наоборот, по мере так называемой социализации гражданского права (т.е. проникновения в него плановых начал) возрастало число принудительных норм. Гражданский кодекс, кроме того, содержал нормы определительные, декларативные, истолковательные и организационные. При разработке ГК предполагалось выделить в кодексе группу основных статей, непосредственно выражающих социально-экономические задачи нового гражданского права. Такими декларативными статьями ГК стали ст. 1 «О применении гражданского законодательства на практике» и ст. 4 «О нормировании общего порядка разрешения гражданских споров». 

В эти статьи были введены неправовые критерии (так, ст. 1 устанавливала порядок защиты имущественных прав только в случае их соответствия «социально-хозяйственному назначению»). Это давало судьям большой простор для толкования закона, не связывая их четкими правовыми нормами. В истолковании многих правоведов ГК не следовало рассматривать как полный и окончательный набор правил. Даже не закрепленные в законе имущественные права, если на практике они осуществлялись в противоречии с их «социально-хозяйственным назначением» (что определял суд), на основании ст. 1 ГК могли быть аннулированы. Закон в значительной мере ориентировался на относительный и временный характер права переходного периода. Правовая форма казалась преходящей, ожидали ее скорого исчезновения и замены правовых норм техническими и организационными. 

Принципу законности был противопоставлен принцип целесообразности, что не могло не привести к правовому нигилизму со всеми вытекающими отсюда последствиями. Законодатель всячески подчеркивал, что имущественные права частных лиц (как физических, так и юридических) являются уступкой во имя развития производительных сил страны и должны быть подчинены общей идее о «господствующей роли социалистической собственности». В общей системе народного хозяйства относительно автономные частные хозяйства рассматривались не как замкнутые и обособленные единицы, но как части единого комплекса. Наряду с государственной и кооперативной собственностью закон выделял частную собственность, имевшую три формы: единоличную собственность физических лиц; собственность нескольких лиц, не составлявших объединения (общая собственность); собственность частных юридических лиц. С лета 1921 г. государство начало осуществлять меры по денационализации ранее экспроприированной у частных лиц собственности. В мае 1922 г. была приостановлена национализация частных предприятий. В июне 1924 г. ВСНХ дал разъяснение о допустимом числе рабочих, труд которых мог использоваться на одном частном предприятии (20 человек). Денационализация не получила широких масштабов. В ходе ее восстанавливались правовые институты, а не индивидуальные права бывших собственников. Создавались гарантии для вновь приобретенных прав, но запрещалось восстанавливать отмененные в ходе революции имущественные права. Закон и судебная практика признавали длительное фактическое владение имуществом более «законным», чем ссылки бывших собственников на их право собственности. 

Вместе с тем владение не рассматривалось как источник права собственности — во всех случаях для возникновения права собственности требовалось волеизъявление государства. Закон ограничивал объем и размеры права частной собственности (определение круга объектов, допускаемых в частную собственность, установление предельного размера частного предприятия, размера наследственной массы, получаемой частным лицом, размеров домовладения, торгового предприятия и т.п.). Закон ограничивал также право частного собственника распоряжаться своей собственностью. Право сдачи в аренду собственником своего имущества до мая 1922 г. запрещалось или, во всяком случае, носило спорный характер. Домовладение, полученное по наследству, не могло отчуждаться, им можно было только пользоваться (до 1923 г.). Пользование домовладением (сдача его внаем) также ограничивалось 680 VIII. Государство и право в период нэпа (1921-1929 гг.) законом — установление нормы жилой площади, тарифы сдаточных цен, сроки сдачи. 

Закон использовал специальный термин «обладание» (ст. 56 ГК), означавший, что предмет, находящийся в частной собственности, не может вливаться в гражданский оборот, его нельзя продать или купить. Определенные льготы предоставлялись кооперативам, кустарям и арендаторам государственного имущества. Изъятия из общих правил распоряжения имуществом распространялись также на концессионные предприятия. В июне 1926 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление «Об отчуждении государственного имущества», согласно которому бездействующие государственные предприятия могли отчуждаться кооперативным и частным организациям и лицам (размеры предприятий, отчуждаемых частным лицам, ограничивались). 

Стремление законодателя обеспечить государственный договорный интерес ясно проявилось в статьях ГК об убыточных для государствах договорах (ст. 30). При установлении факта «убыточности» договор расторгался. В качестве гарантии интересов стороны-государства вводился институт неустойки. Ряд других статей (ст. 1, 19, 364) также обеспечивал гарантии для государства. Закон непосредственно регламентировал размеры договорных сумм (ст. 236 ГК), сроки договоров (ст. 153 ГК) и другие элементы обязательства. Многие объекты были изъяты из гражданского оборота (земля, леса, крупные предприятия и др.). Правовая основа договора купли-продажи была заложена еще летом 1921 г. Декретом о взимании платы за товары, отпускаемые государством для частного хозяйства. Позже предметы, перечисленные в ст. 21, 22, 53 ГК, стали объектами государственной монополии и не могли отчуждаться частным лицам. В сентябре 1921 г. было принято первое Положение о подрядах и поставках, а в мае 1922 г. расширены права госорганов на сдачу подрядов частным лицам (регламентация залога, авансовых сумм). В том же году был установлен публичный торговый порядок сдачи подрядов. 

Система публичных торгов обеспечивала льготные условия для государственных и кооперативных предприятий, они находились в более благоприятном положении, чем частные подрядчики (это было закреплено в августовской 1923 г. инструкции СН К «О порядке публичных торгов»). В сентябре 1924 г. публичные торги на подрядные работы для госпредприятий и кооперации вовсе отменялись, они стали получать подряды в ином, облегченном порядке. В период нэпа широкое распространение получили договоры аренды и концессии, на основании которых государственное имущество передавалось в пользование частных лиц. Еще в ноябре 1920 г. СНК принял Декрет о концессиях, однако лишь с 1923 г. началась практика заключения концессионных договоров. 

ГК РСФСР ввел понятие концессии как разрешения, особого исключения из общего порядка. В это понятие включалось единство двух разнородных моментов: акта публичной власти (законодательной или административной), предоставляющего концессионеру особое право, и договорного соглашения государства с концессионером о праве пользования государственным имуществом. Договор возлагал на концессионера ряд обязанностей: вкладывать в предприятие определенный капитал, поддерживать предприятия на современном техническом уровне. Договор предусматривал преимущественную продажу продукции государству по обусловленным ценам, ограничивал право концессионера распоряжаться концессионным имуществом. Близким по характеру к договору о концессии был арендный договор на государственные промышленные предприятия. В июле 1921 г. постановление СНК регламентировало порядок сдачи в аренду и запретило одностороннее расторжение договора вне судебного порядка рассмотрения споров. Арендатору предоставлялось право сбывать продукцию предприятия на вольный рынок, договор мог предусматривать снабжение предприятия государственным сырьем. Вместе с тем на арендатора возлагался ряд обязанностей: договор определял, какие изделия и в каком количестве должен вырабатывать арендатор; определялась доля продукции, обязательная для сдачи государству; на арендатора возлагалась обязанность поддерживать предприятие на должном техническом уровне. Сроки жестко регламентировались, как и другие условия аренды (ст. 416 ГК). Общие условия, на которых заключались договоры, также регламентировались ГК. 

Статья 33 ГК признавала любой договор недействительным, если он заключался одной из сторон под влиянием «крайней нужды» и на невыгодных для нее условиях. Инициатива расторжения договора могла исходить не только от заинтересованной стороны, но и от госорганов и общественных организаций. 

Очевидна социальная направленность этой нормы. На практике трудовые отношения в частном секторе хозяйства нередко маскировались в форму договора подряда или купли-продажи  (с целью уклониться от норм КЗоТ, облегчить налоговое давление и т.п.). Судебная практика пошла по пути презюмирования трудового соглашения там, где разграничение трудовых и гражданско-правовых отношений представляло особую трудность. Это мотивировалось защитой прав трудящихся. 

Закон предусматривал ответственность частных лиц перед государством за некоторые действия, понимаемые как незаконные, ст. 129 ГК предусматривала ответственность арендатора государственного имущества за его «расточительство», ст. 130 карала частного контрагента за невыполнение условий договора; ст. 132 и 133 предусматривали ответственность нанимателя в случае нарушения им трудового или коллективного договора. Одной из особенностей обязательственного права стало применение статей Уголовного кодекса в качестве санкций за нарушение гражданских договорных отношений. В ряде случаев несоблюдение установленной законом формы влекло признание сделки недействительной. 

О последствиях несоблюдения договорных форм говорили ст. 71—84,101,137,153,162 ГК и др. Добросовестному контрагенту ГК гарантировал судебную защиту его имущественных прав (ст. 1, 2, 6 ГК и др). Земельный кодекс РСФСР был принят в сентябре 1922 г. и введен в действие с декабря того же года. Его составной частью стал Закон «О трудовом землепользовании», принятый в мае 1922 г. Кодекс состоял из Основных положений и трех частей: о трудовом землепользовании, о городских землях и государственных земельных имуществах, о землеустройстве и переселении. Кодекс «навсегда отменял право частной собственности на землю», недра, воды и леса в пределах РСФСР . Все земли сельскохозяйственного назначения составляют единый государственный земельный фонд, находящийся в ведении Наркомзема и его местных органов. Право непосредственного пользования предоставлялось трудовым землевладельцам и их объединениям, городским поселениям, государственным учреждениям и предприятиям. Остальные земли находятся в непосредственном распоряжении Наркомзема. Покупка, продажа, завещание, дарение, залог земли запрещались, а нарушители подвергались уголовным наказаниям. Сдача земли в аренду разрешалась на срок не более одного севооборота (при трехполье — три года, при четырехполье — четыре года и т.д.). При этом допускалась только трудовая аренда: «никто не может получить по договору аренды в свое пользование земли больше того количества, какое он в состоянии дополнительно к своему наделу обработать силами своего хозяйства».

 

Уголовный кодекс РСФСР вступил в действие с июня 1922 г. и состоял из введения и двух частей — общей и особенной. Под преступлением Кодекс понимал «всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». Провозглашенными целями наказания были предупреждение новых правонарушений, приспособление нарушителя к условиям общежития, лишение преступника возможности совершать новые преступления. Назначение наказания осуществлялось судебными органами на основе «социалистического правосознания», Руководящих начал и статей УК. 

При отсутствии в Кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений наказания применялись согласно статьям УК, предусматривающим «наиболее сходные по важности и роду преступления», т. е. использовался принцип аналогии, что давало судам возможность широкого толкования закона. При определении меры наказания учитывались степень и характер опасности как самого преступника, так и преступления, совершенного им. Предполагалось, что наказание должно быть целесообразным, что также определял суд. Система наказаний варьировалась от общественного порицания до изгнания за пределы РСФСР . 

По делам, находящимся в производстве у ревтрибуналов, в качестве исключительной меры применялся расстрел. Кроме перечисленных в общей части УК наказаний, судом могли применяться меры социальной защиты: удаление из определенной местности и запрещение занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Система преступлений по УК включала: государственные, против порядка управления, хозяйственные, имущественные, воинские и др. УК предусматривал ряд мер, направленных на борьбу с незаконным частным предпринимательством: наказания за расточительное отношение арендатора к государственному имуществу, за злонамеренное использование договора с государственной организацией, нарушение законов о труде, искусственное повышение цен и злостный невыпуск товаров на рынок, сокрытие доходов, нарушение законов о государственных монополиях и т. п. 

В ходе разработки УК было предложено разбить предусмотренные виды преступлений на две группы: преступления, направленные против общественных и экономических отношений, установленных властью, и преступления, направленные против «пережитков дореволюционного строя», сохранение Которых было обусловлено переходным временем. Авторы проекта предполагали, что такая классификация послужит более четкому разграничению двух сфер правопорядка, включающего элементы старого и нового права, и будет способствовать «усилению классового начала». 

Эти предложения были отвергнуты, но дифференциация преступлений по степени их социально-экономической опасности сохранялась. УК выделял группу преступлений, направленных против социальных устоев, установленных властью. Для таких преступлений закон устанавливал твердый минимум наказаний. УК вводил также понятие «экономическая контрреволюция» (ст. 57). В феврале 1927 г. ЦИК принял Положение о государственных (контрреволюционных) и особо опасных преступлениях против порядка управления. В Положении давалось довольно широкое определение контрреволюционного преступления (всего 14 составов). В перечне различных видов этого деяния особое место заняло «вредительство» («подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации ... путем... использования государственных учреждений и предприятий...»), борьба с которым вскоре получила самое широкое распространение (процессы Промпартии, «шахтинское дело» и т.д.). 

Недонесение о готовящихся преступлениях также влекло уголовную ответственность. В 1927 г. принят Закон о реквизициях и конфискациях имущества, применяемых в административном и уголовном порядке. Давался подробный перечень предметов, которые могли изыматься в государственную казну. УК переквалифицировал некоторые составы преступлений. До 1921 г. почти всякая форма частной торговли определялась как спекуляция. Нэп внес изменения в эти оценки, потребовалось искать новую грань между спекуляцией и допускаемой законом частной торговлей. 

По декрету СН К (июль 1921 г.) признаками спекуляции стали сговор с целью повышения цен, злостный невыпуск товаров на рынок и скупка-сбыт запрещенных к продаже товаров. Из прежнего понятия спекуляции выделились новые составы: контрабанда, нарушение торговых монополий, фальсификация товаров, ростовщичество. С усилением законодательного регламентирования цен частного рынка законодатель вводил в УК специальные статьи, предусматривавшие ответственность частных торговцев за нарушение этикетных и предельных цен. Нарушение договорных цен регламентировалось статьями УК о нарушении общих договорных обязательств. Статья 130 УК предусматривала ответственность частного контрагента, не исполнившего обязательства по договору с госорганом. Судебная практика давала довольно широкое толкование ст. 128 УК (о должностных преступлениях). 

В число субъектов этих преступлений включались не только должностные лица, но и частные лица («нэпманы») в качестве соучастников. Репрессии были обращены на «смычку хозяйственников и частных предпринимателей и посредников». Закон строго карал также взяточничество как вид экономической преступности. Судебная практика зафиксировала несколько форм уклонения от налогов: по сговору, сокрытие источников доходов под чужой вывеской и за подставным лицом, путем использования двойной бухгалтерии, в форме организации «лжекооператива». Влияние принципа целесообразности на правоприменительную деятельность сказалось в расширении права суда толковать закон. При разработке УК выдвигалось даже предложение ограничиться одной общей частью Кодекса, предоставив суду самому определять вид и размеры наказания. Элементы правового нигилизма сочетались с тенденцией усилить репрессивную уголовную политику. 

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, утвержденный ВЦИК в феврале 1923 г., закреплял принципы производства по уголовным делам: публичность и гласность (кроме дел, содержавших военную, дипломатическую или государственную тайну или сведения об интимной стороне жизни граждан). Суд не ограничивался формальными доказательствами, и сам осуществлял их отбор. На предварительном следствии должны были выясняться и исследоваться все обстоятельства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого. 

По делам, в которых участвовал прокурор, требовалось обязательное участие защиты. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР , принятый в июле и введенный в действие с сентября 1923 г., обязывал суд не ограничиваться представленными объяснениями и материалами, а стремиться к выяснению всех обстоятельств дела. «За недостатком узаконений и распоряжений для решения какого-либо дела суд решает его, руководствуясь общими началами советского законодательства и общей политикой Рабоче-Крестьянского Правительства» (ст. 4. ГПК). 

В целях охраны публичного интереса или «интимной жизни стороны» дело могло слушаться в закрытом заседании. Как в уголовном, так и в гражданском процессе действовал только кассационный порядок пересмотра судебных решений. Кодексы РСФСР использовались в качестве основы для кодификационной работы в других национальных республиках, где существовали различные особенности экономического, социального и правового строя. Следующим этапом кодификационной работы стало создание основ союзного законодательства. На сессии ЦИ К СССР в октябре 1924 г. были приняты Основы судоустройства и Основы судопроизводства Союза ССР и союзных республик. 

Основы закрепили единую для всех республик судебную систему во главе с образованным в 1923 г. Верховным судом СССР. В ноябре 1923 г. Президиум ЦИК СССР принял Положение о Верховном суде СССР. На Верховный суд возлагалась обязанность давать толкования и разъяснения общесоюзного законодательства судам союзных республик, заключения о соответствии Конституции СССР всех постановлений высших органов власти союзных республик, их правительств, а также правительства СССР. Верховный суд СССР мог опротестовывать решения, постановления и приговоры верховных судов союзных республик, коллегий, специальных присутствий, Высшей арбитражной комиссии СССР и других органов, имеющих судебные функции, если их решения не соответствовали общесоюзному законодательству. Верховный суд СССР был уполномочен разрешать судебные споры между республиками. 

При Верховном суде СССР состоял Прокурор Верховного суда СССР. В октябре 1924 г. были приняты Основные начала уголовного законодательства Союза СС Р и союзных республик. Документ определял пределы действия уголовного законодательства, виды, цели и условия применения наказаний. На его основе в 1926 г. была принята новая редакция Уголовного кодекса РСФСР . По сравнению с предыдущей редакцией в нем более подробно разработаны разделы о государственных и воинских преступлениях, положения о которых были приняты в 1924 г. на союзном уровне. В декабре 1928 г. приняты Общие начала землепользования и землеустройства СССР. 

Основой земельного строя СССР объявлялась национализация земли и установление на нее исключительно государственной собственности Союза ССР. Все сделки с землей считались недействительными. Цель всех мероприятий по землеустройству и землепользованию — усилить в этой сфере «социалистическое строительство». Средства на пути к этой цели — повышение технического уровня хозяйства, кооперирование, развитие сети коллективных и советских хозяйств. Землю могли получать только те лица, которые будут обрабатывать ее своим трудом. Преимущественное право на получение земли (лучшей) имело «бедняцкое и середняцкое безземельное и малоземельное население». Лицам, лишенным права избирать в Советы, земля предоставлялась в трудовое пользование в последнюю очередь. 

Земля предоставлялась в пользование на неопределенный период времени. Задачей республиканского законодательства должно стать предупреждение чрезмерного дробления «трудового хозяйства» и ограничение частых перераспределений земли, «не связанных с проведением хозяйственных улучшений или борьбой с кулачеством». Землеустройство по заявкам государственных учреждений и предприятий производилось вне очереди, по заявкам хуторских и отрубных хозяйств — в последнюю очередь, вплоть до отказа, если оно вело к «укреплению кулачества». Преимущества и льготы при выделении земли предоставлялись коллективным и маломощным крестьянским хозяйствам. 

Государство поощряло переход к коллективному хозяйствованию в форме коммун, артелей и товариществ. С этой целью устанавливались льготы по сельхозналогу, кредитованию, очередности наделения землей, аренде и безвозмездному пользованию имуществами и предприятиями, обеспечению семенами, скотом и сельхозмашинами. «Кулацким хозяйствам» запрещалось брать землю в аренду. Сельским Советам было вменено в обязанность отказывать в регистрации аренды, если ее условия «являются кабальными» или если земля сдается в аренду «кулацким хозяйствам». Субаренда запрещалась. 

Использование наемного труда в «кулацких хозяйствах» регулировалось нормами КЗоТ. Общие начала закрепили контроль сельских Советов за деятельностью земельных обществ (руководство, утверждение их постановлений и проч.). «Если постановление общего собрания членов земельного общества нарушает законы и распоряжения высших органов, противоречит задачам кооперирования или нарушает интересы бедноты, сельский Совет имеет право приостановить постановление общего собрания членов земельного общества и внести на ближайшее собрание предложение о пересмотре постановления» (ст. 51). Общесоюзные кодификации права отразили процессы централизации власти, управления и регулирования, происходившие в стране. Заканчивался нэп, и начинался новый период государственно-правовой истории, определенный экономический либерализм сменялся жестким планированием. В правовой сфере складывалась закрытая система права, претендующая на законченность и полноту, исчезали такие правовые критерии, как «революционное правосознание», их заменяли целесообразность и нормативизм.

Тема 12. Кодекс законов о труде 1918 года

Содержание учебного материала Трудовое право. Всеобщая трудовая повинность. Кодекс законов о труде 1918 года и его значение. Охрана трудовых прав граждан. Исправительное и трудовое право. Исправительно-трудовой кодекс РСФСР 1924 года.

Практические занятия: 1.       Создание Кодекса и основные трудовые права и обязанности граждан. 2.       Условия применения труда.

В декабре 1917 г. ВЦИК принял Положение о страховании на случай безработицы и Декрет о страховании на случай болезни. Эти меры социальной защиты обеспечивались из фондов предприятий. Весной 1918 г. была сформирована новая инспекция труда, избираемая профсоюзными организациями. В декабре 1918 г. был принят первый Кодекс законов о труде РСФСР (КЗоТ), разработанный Наркоматом труда и ВЦСПС и обобщающий все предшествующее советское законодательство о труде. Действие Кодекса распространялось на всех лиц, работающих по найму во всех секторах хозяйства (государственном, кооперативном, частном). В Кодексе закреплялись нормы труда (продолжительность рабочего дня для разных категорий трудящихся и различных условий труда) и отдыха (отпуска, выходные дни), устанавливались льготы для подростков и женщин. 

Большая роль в разрешении вопросов о труде и отдыхе отводилась профсоюзам и инспекциям Наркомата труда. КЗоТ заменил систему социального страхования (выплат из фондов предприятий и учреждений) системой социального обеспечения (выплат из централизованных фондов государства), что было связано со структурными изменениями в экономике — сплошной национализацией производства и централизацией управления и финансирования. КЗоТ вводил также трудовую повинность для лиц от 16 до 58 лет. В апреле 1919 г. Совнарком издал Декрет о всеобщей мобилизации, реализовавший провозглашенный принцип трудовой повинности. 

В июне началось введение трудовых книжек, ужесточившее систему контроля над трудящимися. Мобилизация неквалифицированной рабочей силы была изъята у профсоюзов и передана Наркомтруда. В январе 1920 г. Декретом Совнаркома утверждены общие правила о всеобщей трудовой повинности. При Совете труда и обороны (СТО) был создан Главный комитет по проведению трудовой повинности, на местах создавались подчиненные ему комитеты, заменившие биржи труда. 

Сфера нового гражданского права формировалась в ходе национализации. Кроме объектов промышленности, транспорта и финансов, национализация охватила и сферу жилья. ВЦИК в апреле 1918 г. принял Декрет об отмене наследования, по которому все виды наследования (по закону и по завещанию) отменялись. После смерти владельца принадлежавшее ему имущество становилось государственным достоянием, наследственная масса ограничивалась суммой в 10 тыс. рублей (все остальное имущество переходило в собственность государства) и поступала родственникам умершего в виде «меры социального обеспечения» на праве управления и распоряжения. 

Тем самым законодатель стремился перекрыть еще один источник «нетрудового обогащения». Ту же цель преследовал майский 1918 г. Декрет ВЦИК о дарениях, запретивший всякое «безвозмездное предоставление (передача, переуступка и т.п.) имущества на сумму свыше десяти тысяч рублей». Произошло резкое сокращение торгового оборота, из которого были изъяты национализированное имущество, ценные бумаги (акции, купоны). 

Государственная монополия на хлеб, текстиль, нефть, спички предельно сократила товарооборот. Система главкизма исключала товарно-денежные отношения между предприятиями, монополия внешней торговли исключала из сферы экспортно-импортных отношений частных лиц и частный капитал. Натуральный продуктообмен вытеснил денежные отношения. На правовом уровне происходило соответствующее вытеснение гражданско-правовых норм административно-правовым регулированием. Нормативное запрещение частной торговли привело к тому, что областью торговых отношений стал сохранившийся подпольный «черный рынок», где эти отношения были деформированы и искажены.

 

В Декларации прав трудящего и эксплуатируемого народа (январь 1918 г.) говорилось: «В целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность». К концу 1918 г. были подробно разработаны процедура и сеть органов «распределения рабочей силы». 

Обычным мероприятием стали мобилизации специалистов отдельных отраслей народного хозяйства (железнодорожники, медики, почтовые служащие, работники топливной, суконной, металлургической, электротехнической и другой промышленности). Такие мобилизации проводились с ноября 1918 по октябрь 1920 г. В декабре 1919 г. была создана комиссия по трудовой повинности во главе с Л.Троцким. 

Комиссия разработала программу, включавшую следующие положения: создание трудовых армий, введение в промышленности и в сельском хозяйстве методов военной дисциплины, принудительное перемещение трудовых ресурсов и проч. (Трудовые армии были распущены в конце 1921 г., тогда же отменена мобилизация в промышленности.) 

Фабричные комитеты и профсоюзы в новых экономических условиях существенно изменили свой статус. Еще в ноябре 1917 г. рабочие комитеты играли важную роль в системе органов рабочего контроля. Однако синдикалистские тенденции, проявившиеся в деятельности этих органов, вскоре были пресечены созданием мощного бюрократического органа управления промышленностью — ВСНХ, которому подчинялся Всероссийский совет рабочего контроля. В январе 1918 г. в соответствии с решением Съезда профсоюзов многие средства контроля над производством передавались от фабричных комитетов профсоюзам. Не удалась попытка создать в стране сеть полномочных рабочих представителей, независимых от государственных органов и профсоюзов. 

Сами же профсоюзы очень скоро стали рассматриваться как «органы социалистического государства», используемые для укрепления трудовой дисциплины. Происходило огосударствление профсоюзов и усиление партийного контроля над их организацией и деятельностью. Провозглашенное еще в июне 1917 г. право профсоюзов организовывать забастовки формально не было отменено новой властью. Но на практике забастовки разрешались на частных предприятиях и запрещались на государственных. Ответственность за недопущение и прекращение забастовок на государственных предприятиях возлагалась на профсоюзы.

Сущность трудового права всегда была представлена кодексами. В России в течение последних 80-ти лет имели место четыре этапа кодификации трудового законодательства: 1918 год, 1922, 1971 и 2002 год. В данной статье предлагается изучить первый российский нормативно-правовой акт о труде – КЗоТ 1918 года (Кодекс законов о труде). Предшественником указанного официального документа являлась Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа 1918 года, которая позднее стала частью рассматриваемого Кодекса. Анализ Декларации позволяет говорить о том, что Кодекс стал неким механизмом в процессе: устранения классового деления общества; беспощадного подавления эксплуататоров; установления социалистической общественной организации; победы социализма в государстве.

Принятие КЗоТа в 1918 году перенесло Россию в число стран, которые кодифицировали свое трудовое законодательство, тогда как в других государствах это не практиковалось. Кодекс законов о труде 1918 года интересен не только в историческом плане, но и в научно-практическом. С социально-политической позиции Кодекс являлся сложным документом, поскольку содержал положения, которые отвечали интересам работников и были способны защищать их права в определенных сферах труда и трудовых правоотношениях. Таким образом, он представлялся более передовым актом в сравнении с Декретом СНК «О восьмичасовом рабочем дне» 1917 года, закреплявшим только одну сторону трудовых условий. Кодекс же учитывал пожелания, принадлежащие народному комиссариату юстиции и центральным организациям профсоюзов, провозглашал право трудящихся на труд, предусматривал месячные отпуска, запрещал сверхурочные работы (было допустимо в исключительных ситуациях при согласии профсоюза), закреплял возможность совместной работы представителей работников и инспекции труда и т.д.

При этом была и другая сторона норм, содержащихся в Кодексе, которая серьезно ограничивала права граждан на труд. В первую очередь речь идет о трудовой повинности, устанавливаемой, за исключением конкретных случаев, для всех жителей РСФСР. К лицам, которые не подвергались данному ограничению, Кодекс отнес тех, кто еще не достиг возраста 16-ти лет, кто был старше 50-ти лет, а также тех, кто навсегда утратил трудоспособность после болезни или полученного увечья. 

Можно было получить временное освобождение от трудовой повинности в случае утраты трудоспособности на время вследствие увечья или болезни, беременности, выполнения учащимися трудовой повинности в школе. Стоит отметить тот факт, что первый Кодекс России о труде 1918 года не явился особенно важным документом в правовом регулировании труда. В условиях начавшейся в то время гражданской войны, военной иностранной интервенции, экономической разрухи и другими не менее важными обстоятельствами, образовались серьезные препятствия для применения Кодекса в полной мере. В рассматриваемый период, который именовался в истории страны «военным коммунизмом», КЗоТ практически не имел действия, так как большинство его норм не применялись. Трудовые условия подлежали регулированию декретами и актами Правительства и некоторыми другими специально создаваемыми актами.

Структура Кодекса законов о труде 1918 года в России КЗоТ 1918 года по своей структуре и содержанию - достаточно качественный акт законодательства. В него вошло 137 статей, распределившихся в 9-ти разделах, а также введение и 5 приложений. Стиль изложения статей был доступным, формулировки четкими, а система отсылок вполне логичной. Кроме того, многие положения стали достижением в сфере труда не только на уровне России, но и на международной арене, так как они нашли свое отражение в интересах трудящихся и диктовали прогрессивное развитие в области развития трудового права. Некоторые нормы вошли в «золотой фонд» трудового права России и действуют в настоящее время в трудовом законодательстве Российской Федерации. Если говорить о недостатках структуры КЗоТа, стоит отметить: чрезмерную краткость; отсутствие должного баланса конкретизации и обобщения правового регулирования; неполноту некоторых положений; отсутствие наименования статей; большое число примечаний и приложений.

Тема 11. Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г.

Содержание учебного материала:

Развитие права. Начало кодификаций советского законодательства. Семейное право. Первый советский Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве.

Самостоятельная работа обучающихся: Составление схем, таблиц, Написание опорных конспектов Изучение рекомендованной литературы и анализ нормативно-правовых источников по хрестоматии, Работа с лекционным материалом.

1.               Разработка Семейного кодекса.

2.               Брак.

3.               Семья.

4.               Органы регистрации актов гражданского состояния.

ВСЕ ВЫДЕЛЕННОЕ В ЛЕКЦИИ ЗАКОНСПЕКТИРОВАТЬ

Почти сразу же после Октябрьской революции 1917 г. были проведены две важнейшие реформы семейного законодательства. 18 декабря 1917 г. вышел декрет «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния».

Основные положения Семейного кодекса 1918 года:

1. Брак не создавал общности имущества супругов

2. Перемена места жительства супруга не создавала для другого обязанности следовать за ним

3. Супруги могли вступать между собой во все имущественно-договорные  отношения 

4. Заинтересованным лицам предоставлялось право доказывать или оспаривать отцовство в судебном порядке.

5. Кодекс не допускал усыновления ни своих, ни чужих детей, опасаясь эксплуатации со стороны усыновителей 

Согласно этому декрету, единственной  формой брака для всех граждан России независимо от вероисповедания стало заключение гражданского брака в государственных органах. Брак, заключенный по религиозному обряду после принятия декрета, не порождал правовых последствий. За браками, заключенными в церковной форме до принятия декрета, сохранялась юридическая сила, и они не нуждались в переоформлении.

Условия вступления в брак значительно упростились. Достаточно было достижения брачного возраста: 16 лет для женщин и 18 лет для мужчин и взаимного согласия будущих супругов. 

Препятствиями к браку признавались следующие обстоятельства: 

1. наличие у одного из супругов душевного заболевания

2. состояние жениха и невесты в запрещенных степенях родства (запрещались браки между восходящими и нисходящими родственниками, родными братьями и сестрами)

3. наличие другого не расторгнутого брака.

Вторым важнейшим положением, содержавшимся в этом декрете, было уравнение в правах законных и незаконнорожденных детей. Кроме того, в соответствии с декретом было возможно установление отцовства в судебном порядке.

Вслед за первым декретом 19 декабря 1917 г. был принят второй не менее значительный акт — декрет «О расторжении брака». На основании этого декрета бракоразводные дела были изъяты из компетенции судов духовных консисторий. Дела о разводе, возбужденные по одностороннему заявлению супруга, были переданы в ведение местных судов. Вопросы о том, с кем останутся проживать несовершеннолетние дети, о выплате средств на их содержание, а также об алиментах бывшей жене решались по соглашению между супругами. При отсутствии соглашения эти вопросы рассматривались судом.

Интересно отметить, что право на содержание в тот период признавалось только за женой, но не за мужем. При разводе по взаимному согласию супругов предусматривалась внесудебная процедура развода.

Оба декрета для того времени являлись весьма прогрессивными. 22 октября 1918 г. был принят первый отдельный кодифицированный семейно-правовой акт — Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве.  

Найти какое-либо объяснение появлению в этот период кодекса, регулирующего семейные отношения отдельно от гражданских, на первый взгляд, совершенно невозможно. Дело в том, что какого-либо теоретического обоснования необходимости выделения семейного права в самостоятельную отрасль на этом этапе еще не было. Почему же все-таки был принят отдельный кодекс? Ответ на этот вопрос окажется очень простым, если вспомнить, что представляла из себя Россия в 1918 г. В период военного коммунизма практически вся собственность была национализирована, а гражданского оборота почти не существовало, его заменили административные распределительные отношения. Все частные гражданские отношения, по образному замечанию А.Г. Гойхбарга, свелись к найму пастушка в деревне. Гражданское право считалось отмершим, и никто не собирался его ' возрождать. Семейные же отношения необходимо было урегулировать по-новому, поэтому при отсутствии гражданского законодательства н был принят отдельный семейный кодекс.

Подтверждением этого вывода служит и свидетельство наркома юстиции П. И. Стучки о том, что во время принятия декретов и первого семейного кодекса гражданского права не существовало. Принятие отдельного семейного кодекса он не считал связанным с решением вопроса о самостоятельности семейного права и об отделении его от права гражданского.

Первый Гражданский кодекс появился только в 1922 г., в период нэпа, когда произошло некоторое возрождение гражданских отношений. Многие авторы, в том числе и П. И. Стучка, предлагали включить в ГК и нормы, регулирующие семейные отношения, однако идея о самостоятельности семейного законодательства (но не права) уже настолько прочно укоренилась, что эти предложения не были приняты.

Статья 52 Кодекса закрепила, что только «гражданский (светский) брак, зарегистрированный в отделе загса, порождает права обязанности супругов». Брачный возраст остался прежним: 16 и 18 лет. Перечень препятствий к заключению брака по сравнению с предусмотренным декретом 1917 г. был расширен. В качестве препятствия теперь рассматривалось также состояние в другом нерасторгнутом браке. В Кодексе специально оговаривалось, что многочисленные препятствия, предусмотренные законодательством дореволюционной России, например принадлежность к разным вероисповеданиям, монашество, потеряли правовое значение.

Четко проводилось различие между разводом, прекращающим брак на будущее время, и признанием брака недействительным, обладающим обратной силой и аннулирующим брак с момента его заключения. Основаниями для признания брака недействительным /считались следующие обстоятельства: заключение брака с лицом, не достигшим брачного возраста; отсутствие согласия на брак одного из супругов; брак между лицами, одно из которых состоит в другом нерасторгнутом браке; наличие запрещенных степеней родства; брак с недееспособным. Брак признавался недействительным в судебном порядке.

Определенный шаг вперед был сделан и в регулировании имущественных отношений супругов. Они были полностью уравнены в правах по решению вопросов семейной жизни и выбору места жительства. Супруги получали также возможность сделать своей общей фамилией фамилию мужа или жены или соединить их и' именоваться двойной фамилией.

Однако не все нормы Кодекса 1918 г. были столь же удачны. В отношении имущества супругов сохранился существовавший ранее режим раздельности, только теперь он был закреплен императивной нормой (ст. 105), в которой говорилось, что брак не создает общности имущества супругов, муж не имеет права пользоваться и управлять имуществом жены и не может получить такого права по брачному договору. Учитывая, что режим раздельности не давал женщине, не работающей вне дома, никаких прав на имущество семьи, запрещение изменить его путем брачного договора существенно нарушало интересы таких женщин.

Кодекс содержал специальную норму о том, что супруги могут вступать между собой во все дозволенные законом договоры. Однако в соответствии со ст. 106 «соглашения супругов, направленные на умаление имущественных прав жены или мужа, недействительны и необязательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предоставлено право в любой момент от их исполнения отказаться». 

Именно с этих положений Кодекса берет начало тенденция, которая станет определяющей в российском семейном праве советского периода: предоставляя достаточно прав в сфере личных отношений супругов, законодатель ставил их имущественные отношения в неоправданно жесткие рамки. Императивное регулирование исключало возможность изменения законного режима супружеского имущества соглашением сторон. Супруги лишались права выбрать для себя модель регулирования имущественных отношений, которая в наибольшей степени соответствовала их интересам. Страх перед возможными злоупотреблениями правом (в тот период это была прежде всего боязнь умаления имущественной свободы женщин) приводил на практике к еще более серьезному умалению их прав. Женщина не могла с помощью договора закрепить за собой право на часть имущества семьи и в случае развода не получала ничего.

Супруги в соответствии со ст. 63 Кодекса имели право на содержание. Дела об алиментах рассматривались отделами социального обеспечения. Это было связано с представлениями того времени об алиментах как «суррогате социального обеспечения». Основаниями для предоставления содержания признавались нуждаемость и нетрудоспособность одного из супругов. В ст. 64 предусматривалось, что при определении размера и формы содержания отдел социального обеспечения должен руководствоваться степенью нуждаемости и трудоспособности заявителя и размером прожиточного минимума, установленного в данной местности. Размеры алиментов в совокупности с другими средствами получателя не должны были превышать прожиточного минимума. Алименты выплачивались периодически, замена их единовременно выдаваемой суммой не допускалась. Право на содержание сохранялось за бывшим супругом пожизненно. В случае смерти супруга-плательщика алименты продолжали выплачиваться из оставшегося после него имущества. (Наследование в тот период было ограничено суммой 10 тыс. руб.)

Процедура развода еще более упростилась. Как и прежде, при взаимном согласии супругов развод производился органами загса. Дела о расторжении брака по заявлению одного из супругов рассматривались как бесспорные единолично судьей без участия заседателей. В случае неявки обоих супругов дело слушалось заочно. Никаких доказательств распада семьи от разводящихся не требовалось.

Статья 132 Кодекса предоставляла супругам, имеющим детей, право своим соглашением определить, кто из них и в какой мере будет участвовать в их содержании. При наличии соглашения судья одновременно с вынесением постановления о разводе выносил определение, одобряющее соглашение и придающее ему исполнительную силу, равную силе судебного решения.

Однако даже одобренное судьей соглашение связывало только супругов. Дети, если соглашение нарушало их интересы, имели право взыскать алименты с каждого из родителей на общих основаниях (ст. 166). При отсутствии соглашения о содержании детей спор об алиментах на их содержание разрешался в исковом порядке (ст. 133). Размер алиментов устанавливался судом в твердой денежной сумме и не был ограничен размерами прожиточного минимума (ст. 130). В случае смерти родителя дети имели право на получение содержания из его имущества. Кодексом предусматривалась также субсидиарная алиментная обязанность других родственников ребенка.

Дети не имели прав на имущество родителей, родители, в свою очередь, не имели прав на имущество детей (ст. 160). Лишение родительских прав допускалось исключительно в интересах детей, в судебном порядке по иску государственных органов или любого частного лица.

Статья 133 Кодекса полностью уравняла в правах законных и незаконнорожденных детей в отношении родителей и их родственников. Основой семьи было признано действительное происхождение. Мать ребенка, рожденного вне брака, имела право не позднее чем за три месяца до разрешения от бремени подать заявление об установлении отцовства (ст. 140). Лицо, указанное матерью, могло в течение двух недель оспорить свое отцовство в судебном порядке. Если заявление матери не оспаривалось, отцовство считалось установленным. Даже если ответчик приводил свидетелей, указывающих, что в момент предполагаемого зачатия ребенка истица сожительствовала с каждым из них и установить, кто является отцом ребенка, невозможно, суд мог взыскать алименты со всех этих лиц в долевом отношении.

Усыновленные ранее дети приравнивались в правах к родным. Однако на будущее время институт усыновления отменялся. Учитывая, что огромное количество детей осталось в то время без родительского попечения из-за не прекращающихся с 1914 г. войн, более «удачного» времени для отмены института усыновления нельзя было выбрать. Его отмена была связана с боязнью «эксплуатации детского труда в деревне под видом усыновления».

Опека все более приобретает в то время публично-правовой характер. Назначение опекуном рассматривается в качестве почетной обязанности, а опекунство считалось должностью, на которую опекуна назначал орган опеки и попечительства. Отказаться от такого назначения можно было только при наличии обстоятельств, указанных в законе. Согласие будущего опекуна на его назначение не требовалось.

 

 

Тема 10. Первые акты Советского государства. Конституция 1918 года.

1.    Правовые акты Второго Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов.

2.    Декларация прав народов России.

Самостоятельная работа обучающихся: Составление схем, таблиц, написание опорных конспектов, изучение рекомендованной литературы и анализ нормативно-правовых источников по хрестоматии, работа с лекционным материалом

После разгона Учредительного собрания единственным высшим органом власти в стране стал Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

Параллельно с этими Советами существовала система Советов крестьянских депутатов, находившихся под сильным политическим влиянием эсеров. В ноябре 1917 г. состоялся Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов, принявший решение об объединении с Советами рабочих и солдатских депутатов. Тогда же состоялось объединенное заседание ВЦИК, Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов. Формирование политического блока большевиков и левых эсеров привело к разрыву последних с правыми эсерами. Окончательное объединение Советов произошло в январе 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов. В перерывах между сессиями Всероссийского съезда Советов высшим органом власти в стране был Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК). Его структура и порядок работы утверждены на заседании ВЦИК в начале ноября 1917 г. В начале своего существования ВЦИК был постоянно действующим органом. Пленарные заседания проходили не реже одного раза в две недели. Заседания в узком составе созывались по мере надобности, по инициативе партийных фракций или требованию группы членов ВЦИК (не менее десяти человек). 

Структура ВЦИК включала: 

президиум

отделы

комиссии. 

Президиум состоял из:

представителей партийных фракций, готовил материалы к заседаниям ВЦИК, контролировал работу комиссий и отделов. Его заседания проходили два-три раза в неделю.

Организацию и ведение текущей работы (подготовку проектов документов, руководство нижестоящими Советами и т. п.) осуществляли отделы ВЦИК: Военно-революционный комитет, иногородний, агитационный, по национальному вопросу, казачий и др. II Всероссийский съезд Советов избрал правительство — Совет народных комиссаров (СНК) «для управления страной вплоть до созыва Учредительного собрания». Было образовано 13 народных комиссариатов: внутренних дел, земледелия, труда, по военным и морским делам, торговли и промышленности, народного просвещения, финансов, иностранных дел, юстиции, продовольствия, почт и телеграфов, по делам национальностей, путей сообщения. 

Председатели всех наркоматов вошли в состав СНК. Право заменять отдельных членов правительства или весь его состав принадлежало Всероссийскому съезду Советов и ВЦИК. В экстренных случаях СНК мог издавать декреты без предварительного их обсуждения во ВЦИК. Последний утверждал декреты СНК, если они имели общегосударственное значение. К середине 1918 г. число наркоматов (НК) было увеличено. Были образованы НК государственного контроля, промышленности и торговли, Высший Совет народного хозяйства (ВСНХ) и др. В декабре 1917 г. в состав правительства вошли представители партии левых эсеров, заняв в нем посты наркомов юстиции, местного самоуправления, государственных имуществ, земледелия, почт и телеграфов. (После подписания в марте 1918 г. Брестского мира с Германией левые эсеры в знак протеста вышли из правительства, и оно вновь стало однопартийным.) 

Заседания СН К проходили ежедневно. С декабря 1917 г. сложилась практика проведения совещаний заместителей наркомов. С января 1918 г. эта форма работы была превращена в постоянно действующую комиссию СН К (Малый Совнарком). Ее решения утверждались правительством без повторного рассмотрения. С октября 1917 до июля 1918 г. (до принятия Конституции) ВЦИК принял более 100 декретов, постановлений и других актов. За этот же период СН К принял около 600 правовых актов. Законодательная деятельность СН К часто подвергалась критике со стороны оппозиции: левые эсеры и представители других партий настаивали на ограничении этой функции СН К и усилении контроля над ней со стороны ВЦИК. Однако в начале ноября 1917 г. ВЦИК подтвердил законодательные полномочия правительства. Это положение было закреплено специальным постановлением ВЦИК, а позднее вошло в Конституцию РСФСР . Для укрепления своей политической базы режим должен был провести перевыборы Советов, многие из которых находились под сильным влиянием меньшевиков и эсеров. Перевыборы проходили в мае — июне 1918 г. Их результаты оказались неблагоприятными для большевиков — большое число мест в советах получили представители оппозиции (меньшевики и эсеры). 

В ряде городов (Петроград, Москва, Нижний Новгород, Тверь и др.) прошли митинги протестов, на которых выдвигались требования отменить хлебную монополию, создать независимые профсоюзы и провести новые выборы в Советы. В самом начале июня 1918 г. собрание рабочих уполномоченных призвало ко всеобщей стачке. В качестве политического лозунга выдвигалось требование передать власть Учредительному собранию. Еще в мае ЦК партии меньшевиков, поддерживающий движение «рабочих уполномоченных», предложил созвать Всероссийскую конференцию рабочих представителей. Их поддержали эсеры. Вместе с тем умеренные социалисты не поддерживали призывы к политической стачке, опасаясь, что свержение большевиков приведет к торжеству контрреволюции. По их мнению, большевизм отражал основное мнение народа: «Большевистское движение — это искаженные, выродившиеся революционные стремления широких народных масс». 

Между Советами и рабочими весной 1918 г. наметилась серьезная конфронтация. Во многих городах, где выборы в Советы были запрещены или объявлены недействительными, образовывались альтернативные организации: «рабочие советы», «рабочие конференции», «собрания рабочих представителей» и т.п., не связанные с политическими партиями и свободные от контроля большевиков. 16 июня 1918 г. местным Советам предписывалось отозвать всех меньшевистских и эсеровских депутатов и произвести перевыборы до созыва V съезда Советов. 

Петроградский Совет принял решение о роспуске Совета рабочих уполномоченных. Подготавливаемая оппозиционерами политическая стачка не состоялась. Независимые от Советов рабочие организации были ликвидированы. В 1918 г. ВЦИК исключил из своего состава представителей партий эсеров (правых и центра) и меньшевиков после июльского выступления левых эсеров. Сложность отношений между ВЦИК и СНК была обусловлена не только политической борьбой внутри их структур. Объективно сложился параллелизм в работе отделов ВЦИК и наркоматов, поэтому ВЦИК решил слить ряд своих отделов с соответствующими НК: экономический отдел ВЦИК влился в структуру ВСНХ; отдел по национальному вопросу — в НК по делам национальностей; иногородний отдел и отдел по местному самоуправлению — в НКВД; юридический отдел — в Наркомюст. В основе этих преобразований лежала идея о недопустимости разделения властей в государственном аппарате «пролетарской диктатуры» и необходимости их слияния в одной «работающей корпорации». Система власти на местах в целом сложилась за период с октября 1917 г. по февраль 1918 г. («триумфальное шествие советской власти»). 

В этот период Советы после известия о победе большевиков в Петрограде стали повсеместно брать власть на местах мирным или вооруженным путем. Они проводили в жизнь декреты центральной власти, создавали судебные органы, осуществляли налоговую и реквизиционную деятельность, формировали вооруженные отряды. Местные Советы сами определяли структуру и направления деятельности своих исполнительных органов — отделов, секций, комиссий, комиссариатов, наделяя их разными функциями и компетенцией. Вскоре после революции НКВД издал декрет, в котором была сделана попытка определить место Советов в системе новых органов власти: «На местах органами управления, органами местной власти являются Советы, которые должны подчинить себе все учреждения как административного, так и хозяйственного, финансового и культурно-просветительного значения... 

Каждая из этих организаций, вплоть до самой мелкой, вполне автономна в вопросах местного характера, но сообразует свою деятельность с общими декретам и и постановлениями центральной власти и с постановлениями тех более крупных советских организаций, в состав которых она входит. Таким путем создается связный, во всех частях однородный организм — Республика Советов». Первые попытки унифицировать практику местного советского строительства были сделаны в конце декабря 1917 г. НКВД издал обращение и инструкцию для местных Советов, в которых определил принципы организации местного самоуправления, права и обязанности местных Советов. В этих документах последние призывались «овладевать аппаратом местного самоуправления, захватывая все правительственные учреждения». 564 VII. Становление советского социалистического государства и права Городские и земские органы местного самоуправления (созданные еще в 60—70-х гг. прошлого века) либо ликвидировались по политическим соображениям как враждебные, либо поставленные под контроль местных Советов некоторое время продолжали работу. 

Земские управы часто превращались в отделы местных Советов по управлению местным хозяйством. В процессе объединения Советов рабочих и солдатских депутатов и Советов крестьянских депутатов на местах параллельно проходила ликвидация низовых земских органов. Весной 1918 г. началось формирование рабочих продовольственных отрядов, направляемых из города в деревню. В мае 1918 г. ВЦИК предоставил НК продовольствия чрезвычайные полномочия «по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлеб» вплоть до применения вооруженной силы. В июне 1918 г. ВЦИК издал декрет, па основании которого на местах стали создаваться волостные и сельские комитеты бедноты, ставшие опорой новой власти в деревне. Комбеды проводили перераспределение земли между крестьянами, изымали «излишки хлеба», действовали вместе с продотрядами и отрядами Красной армии, а также контролировали работу местных Советов, могли распускать их, назначать новые выборы или заменять, принимая на себя их функции. В конце 1918 г. комбеды окончательно слились с местными Советами. Подобными чрезвычайными мерами (комбеды, продотряды) власть оказывала давление на Советы, ограничивая их автономию и усиливая свой контроль над ними. Вместе с тем острота классовой борьбы переносилась из городов в деревню, «гегемон революции» — пролетариат противопоставлялся более консервативному и инертному крестьянству. Партийный аппарат власти на местах, быстро укреплявшийся после Октябрьской революции, оказывал заметное влияние на систему местных органов. В ноябре 1917 г. СНК принял Декрет о праве отзыва, на основании которого из Советов стали отзываться меньшевики и эсеры, перевыборы проходили не реже одного раза в квартал. В июне 1918 г. ВЦИК принял специальное постановление «Об исключении из состава ВЦИ К и местных Советов представителей контрреволюционных партий эсеров (центра и правых) и меньшевиков». Проходила тотальная большевизация местных Советов. Деятельность центральных государственных органов также осуществлялась под контролем партийных органов. Партийным решениям придавалось значение законодательных актов, все чаще стали приниматься совместные постановления правительственных и руководящих партийных органов по наиболее значимым вопросам. Решения III съезд Советов (январь 1918 г.) стал объединительным для Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов. Большинство на нем принадлежало партии большевиков. Съезд принял программный документ, отвергнутый Учредительным собранием, — Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Декларация определяла Россию республикой Советов и подчеркивала всевластие этих органов в Центре и на местах. Государственное устройство определялось как федерация национальных республик. Провозглашались социализация земли, отмена частной собственности на землю, закреплялся сформулированный Декретом о земле принцип уравнительного землепользования — распределение земельных участков по числу трудоспособных лиц и числу «едоков» в каждой семье. Первым шагом к полной национализации промышленности и транспорта стал Закон (ноябрь 1917 г.) о создании ВСНХ. Подтверждались положения Декрета (декабрь 1917 г.) о национализации банков, об аннулировании дореволюционных правительственных займов. Провозглашалось введение трудовой повинности «в целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства». Декретировалось вооружение трудящихся и образование Красной армии. Декларация подтвердила решения СНК о предоставлении независимости Финляндии и самоопределении Армении. Всероссийский съезд Советов «ограничивался установлением коренных начал федерации», предоставив каждой нации самостоятельно решать, на каких условиях их представители желают участвовать в федеральном правительстве и других федеральных учреждениях. В целом Декларация предоставляла местам большую самостоятельность и независимость от Центра. III съезд Советов принял также постановление «О федеральных учреждениях Российской Республики», в котором закреплялась система органов федеральной власти: Всероссийский съезд Советов, ВЦИК, СНК. Предусматривалась возможность образования областных республик; разграничение их компетенции и компетенции федеральных органов осуществлялось по соглашению ВЦИК РСШСР и ЦИК этих республик. Съезд законодательно закрепил систему Советов как организацию власти и федерацию национальных республик — как систему государственного устройства. Оба документа, принятых на съезде, затем вошли в Конституцию, решение о разработке которой также было принято съездом. 566 VII. Становление советского социалистического государства и права

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА (1917-1918 гг.)

Экспроприация частной собственности осуществлялась режимом последовательно и систематически. В декабре 1917 г. городская недвижимость изымалась из оборота, а в августе 1918 г. передавалась в собственность государства. В январе 1918 г. были аннулированы все государственные долги. В апреле запрещались покупка, продажа и аренда торговых и промышленных предприятий. В мае отменялось право наследования — этим актом пресекался переход частной собственности, ликвидировалась традиционная форма распоряжения ею. Социалистическое преобразование общества предполагалось провести путем экспроприации частной собственности и полной реорганизации финансовой системы; последняя намечалась на вторую половину 1918 г. В основу финансовой политики ставилась широкомасштабная инфляция, связанная с эмиссией бумажных денег. Вместо обесцененных денег следовало ввести «трудовые единицы», служащие знаками, выражающими количество затраченного их владельцем труда и дававшими ему право получать соответствующее количество вещей и услуг. 

Уничтожение денег было поставлено целью в программе Коммунистической партии [РКП(б)] в мае 1919 г.: «По мере организации планомерного общественного хозяйства это приведет к уничтожению банка и превращению его в центральную бухгалтерию коммунистического общества». Правовое регулирование экономики выражалось прежде всего в мерах по национализации промышленности, финансов и транспорта. Национализация крупной промышленности началась уже осенью 1917 г. Этот процесс прошел в несколько этапов. 

На первом этапе (осень 1917 — весна 1918 г.) национализации были подвергнуты предприятия, имеющие особое значение для республики, а также предприятия, владельцы которых эмигрировали или саботировали решения власти, как центральной, так и местной. В мае 1918 г. на Всероссийском съезде Советов народного хозяйства (своеобразном «хозяйственном парламенте») было указано на то, что «ключи от производства все еще остаются в руках капиталистов», поворот к государственному капитализму (сотрудничеству с «капитанами капиталистической промышленности») грозит поражением революции. 

Чтобы избежать этого, необходимо перейти от национализации отдельных предприятий к национализации целых отраслей, а затем и всей промышленности. Начинающаяся Гражданская война и очевидные стремления Германии завладеть российской промышленностью (после подписания мирного договора с Россией) также подталкивали советское руководство к скорейшему проведению более масштабной национализации. С весны 1918 г. начался второй этап — национализация не отдельных предприятий, а целых отраслей промышленности, для которых устанавливался количественный критерий национализации — размер основного капитала предприятия. 

В июне 1918 г. декретом СНК была проведена национализация предприятий горной, металлургической, металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, лесопильной, деревообрабатывающей, табачной, стекольной, керамической, кожевенной, цементной промышленности, а также паровых мельниц, предприятий по местному благоустройству и железнодорожного транспорта. До момента, когда ВСН Х подготовит соответствующие инструкции, относящиеся к национализируемым предприятиям, их владельцы рассматривались в качестве арендаторов своих бывших предприятий, были обязаны их финансировать и сохраняли право получать от их деятельности прибыли. При этом директорам и персоналу предприятий запрещалось их покидать. Еще в декабре 1917 г. ВЦИК. издал Декрет о национализации банков, объявив банковское дело государственной монополией. 

Летом 1918 г. были национализированы сахарная и нефтяная промышленность, железные дороги, еще раньше — речной флот и внешняя торговля. Управление национализированными предприятиями осуществлял Всероссийский совет народного хозяйства (ВСНХ), который действовал в качестве органа при правительстве. На него была возложена разработка планов и норм регулирования экономики страны. Он координировал работу хозяйственных наркоматов (торговли и промышленности, продовольствия, земледелия, финансов), совещаний (по топливу, металлу), органов рабочего контроля, фабрично-заводских и профессиональных организаций. 

В известной мере его деятельность напоминала работу военно-промышленных комитетов периода 1915—1917 гг. Структура ВСНХ включала: Всероссийский совет рабочего контроля, комиссию из представителей народных комиссаров, группу экспертов, отраслевые отделы. Руководящим органом было Бюро ВСНХ. ВСНХ должен был осуществлять руководство работой всех органов экономического управления, все хозяйственные законопроекты и декреты передавались в правительство через его аппарат. Председатель ВСНХ получил ранг комиссара по организации и регулированию производства. Поначалу ВСН Х мыслился как центральный орган регулирования всего народного хозяйства страны, на практике он превратился в главный орган управления государственной промышленностью. В январе 1918 г. ВСН Х принял на себя функции контроля за финансированием промышленности и выплатой зарплаты. Тогда же в структуре ВСН Х были образованы комиссии по отраслям промышленности (будущие главки и центры), создавалась сеть местных органов. 

Январским Декретом в каждой области и губернии образовывались местные совнархозы, работавшие под контролем ВСНХ. В мае 1918 г. I Всероссийский съезд совнархозов утвердил эту систему, в целом повторяющую систему Советов рабочих и крестьянских депутатов. ВСНХ рассматривался как «экономический Совнарком». Уже в первые месяцы 1918 г. ВСНХ стал проводить работу по созданию систем объединенного управления для каждой конкретной отрасли промышленности. 

Используя созданные еще перед революцией органы центрального управления отраслями промышленности (центры), ВСНХ сформировал систему главков, находившуюся под его контролем. Происходила специфическая смычка промышленников, управляющих, инженерно-технического персонала с новой властью. Цель смычки — восстановить промышленное производство страны. На этом этапе власти еще не предполагалось проводить широкомасштабную национализацию промышленности. В компетенцию ВСНХ входили: конфискации (безвозмездное изъятие), реквизиции (изъятие по твердым ценам), секвесторы (лишение права распоряжения) предприятий и имуществ у частных лиц и организаций; проведение принудительного синдицирования отраслей промышленности и торговли; другие экономические и административные меры в сфере производства, распределения, финансов. 

Местными органами ВСНХ стали областные, губернские, уездные совнархозы (СНХ), формировавшиеся при соответствующих Советах. Еще в середине октября 1917 г. на Всероссийской конференции фабрично-заводских комитетов были сформулированы основные положения о рабочем контроле. Образующиеся на предприятиях рабочие комиссии были призваны решать все вопросы организации производства вплоть до согласования деятельности предприятия с хозяйственными планами. Контрольные комиссии объединялись для контроля над целой отраслью промышленности, а затем и в общегосударственном масштабе. При этом конференция предупреждала о недопустимости «захвата предприятий рабочими в свою пользу» (т.е. против анархо-синдикализма). В декабре 1917 г. ВЦИК принял положение о рабочем контроле. Эта мера была первой в ряду других по управлению экономикой, введенных новыми властями. Рабочий контроль осуществлялся фабрично-заводскими комитетами и устанавливался на всех промышленных, торговых, банковских, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных предприятиях, использующих наемный труд. На местах создавались Советы рабочего контроля, центральным органом становился Всероссийский совет рабочего контроля. В состав последнего входили: представители ВЦИ К (в декабре 1917 г. представители двух органов — рабоче-солдатского и крестьянского ВЦИК), Всероссийского совета профсоюзов, Всероссийского центра рабочей кооперации, Всероссийского союза инженеров и техников, Всероссийского союза агрономов, каждого профсоюза. 

Органы рабочего контроля имели право наблюдать за производством, устанавливать минимум выработки, выявлять себестоимость продукции, контролировать деловую переписку и документацию. Решения органов рабочего контроля были обязательны для владельцев предприятий, обжаловать их можно было только в вышестоящих органах рабочего контроля. Третий этап национализации промышленности пришелся на период Гражданской войны. Во второй половине 1918 г. была завершена национализация крупных промышленных предприятий. Затем перешли к национализации средней промышленности, а в ноябре 1920 г. ВСНХ принял положения, объявившие все частные предприятия с числом рабочих свыше пяти (при наличии двигателя) или десяти (без двигателя на предприятии) человек национализированными. 

Национализации подверглась не только вся средняя, но и значительная часть мелкой промышленности. Централизованная система управления промышленностью, сосредоточенная в ВСНХ, сложилась к концу 1918 г. и получила название главкизм. Главные управления ВСНХ сконцентрировали всю работу по планированию, снабжению, распределению заказов и перераспределению готовой продукции в своих руках. 

Сфера воздействия главков распространялась даже на кустарную промышленность (через Главкустпром ВСНХ). Составной частью главкизма стала трудовая повинность как специфическая форма привлечения к труду. Широко использовались трудовые армии, Становление советского социалистического государства и права комплектующиеся из резервистов и «нетрудовых элементов». 

С ноября 1918 г. на военное положение был переведен весь транспорт страны. Введение принудительного труда объяснялось требованиями экономического планирования. Трудовые ресурсы должны были быть поставлены под такой же централизованный контроль, как и все остальные ресурсы (сырьевые, финансовые, продовольственные и др.). О необходимости всеобщей трудовой повинности большевики впервые заговорили еще в апреле 1917 г. 

На II съезде Советов эта мера была определена как первоочередная. В Декларации прав трудящего и эксплуатируемого народа (январь 1918 г.) говорилось: «В целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность». К концу 1918 г. были подробно разработаны процедура и сеть органов «распределения рабочей силы». Обычным мероприятием стали мобилизации специалистов отдельных отраслей народного хозяйства (железнодорожники, медики, почтовые служащие, работники топливной, суконной, металлургической, электротехнической и другой промышленности). Такие мобилизации проводились с ноября 1918 по октябрь 1920 г. В декабре 1919 г. была создана комиссия по трудовой повинности во главе с Л.Троцким. Комиссия разработала программу, включавшую следующие положения: создание трудовых армий, введение в промышленности и в сельском хозяйстве методов военной дисциплины, принудительное перемещение трудовых ресурсов и проч. 

(Трудовые армии были распущены в конце 1921 г., тогда же отменена мобилизация в промышленности.) Фабричные комитеты и профсоюзы в новых экономических условиях существенно изменили свой статус. Еще в ноябре 1917 г. рабочие комитеты играли важную роль в системе органов рабочего контроля. Однако синдикалистские тенденции, проявившиеся в деятельности этих органов, вскоре были пресечены созданием мощного бюрократического органа управления промышленностью — ВСНХ, которому подчинялся Всероссийский совет рабочего контроля. В январе 1918 г. в соответствии с решением Съезда профсоюзов многие средства контроля над производством передавались от фабричных комитетов профсоюзам. Не удалась попытка создать в стране сеть полномочных рабочих представителей, независимых от государственных органов и профсоюзов. Сами же профсоюзы очень скоро стали рассматриваться как «органы социалистического государства», используемые для укрепления трудовой дисциплины. Происходило огосударствление профсоюзов и усиление партийного контроля над их организацией и деятельностью. Провозглашенное еще в июне 1917 г. право профсоюзов организовывать забастовки формально не было отменено новой властью. Но на практике забастовки разрешались на частных предприятиях и запрещались на государственных. Ответственность за недопущение и прекращение забастовок на государственных предприятиях возлагалась на профсоюзы. Один из немногих декретов Временного правительства, не отмененных новой властью, был Закон (март 1917 г.) об установлении государственной монополии на торговлю хлебом. Излишки изымались у крестьянина государством по твердым, установленным ценам. Большевики ужесточили меры ответственности за самовольную продажу хлеба (спекуляцию). В крупные города и столицу с февраля 1918 г. был запрещен въезд лиц, проживавших в других местностях.

Репрессивные органы вели жестокую борьбу с «мешочничеством», т.е. рыночной торговлей продовольствием. В мае 1918 г. Совнарком подтвердил государственную монополию на торговлю хлебом. Крестьяне должны были сдавать излишки хлеба по твердым ценам на закупочные государственные пункты. 

Эту акцию с одной стороны поддерживали продотряды, наделенные чрезвычайными полномочиями, с другой — комбеды, организованные в июне 1918 г. и состоявшие из представителей деревенской бедноты. Крестьяне в недельный срок после издания декрета должны были заявить об имевшихся у них излишках, не сделавшие этого подлежали суду революционных трибуналов. 

Продовольственная политика властей столкнулась с сопротивлением крестьянства. Для его подавления создавались вооруженные продовольственные отряды. В конце мая обсуждался даже вопрос о введении военного положения в стране для осуществления жесткой продовольственной политики, Военный комиссариат предполагалось преобразовать в Военно - продовольственный. В августе издан Декрет об усилении беспощадного массового террора в войне за продовольствие. 

Продовольственные и реквизиционные отряды переходили под командование губернских и военных властей, в каждом отряде находился комиссар, ответственный за организацию комбедов на местах. Становление советского социалистического государства и права Июньским Декретом повсеместно учреждались комитеты бедноты, призванные содействовать государству в сборе у населения продовольственных излишков. 

Комбеды оказывали помощь армии и продотрядам, за что им было обещано выделять часть конфискованного у крестьян продовольствия. Комбеды могли конфисковывать у сельской буржуазии имущество (инвентарь, оборудование и т.п.), которое затем распределялось между деревенскими бедняками. Нередко комбеды вступали в конфликт с местными Советами. В начале декабря начинаются перевыборы сельских Советов, контроль за выборами осуществляли комбеды. Цель выборов — исключить из Советов «кулацкие и враждебные» элементы. Списки кандидатов часто составлялись партийными организациями или контролировались ими. Продовольственная политика в деревне оказалась неудачной, как и односторонняя ставка на бедноту. Уже в августе Наркомпрод объявил о союзе с середняком, который вместе с беднотой выступил против кулачества. Полная конфискация излишков продовольствия была заменена нормой зерна, подлежащей сдаче каждым крестьянином. Крестьянские общины связывались круговой порукой, сами осуществляя раскладку платежей и определяя общее количество сдаваемого государству продовольствия.

Вскоре аграрная экономическая политика вылилась в форму продовольственной разверстки, введеннрй Декретом ВЦИ К в январе 1919 г. Эта мера проводилась на фоне полной государственной хлебной монополии и запрета частной торговли продовольственными товарами. Размеры и пропорции продразверстки между производящими губерниями планировались централизованно. Внутри губерний разверстка осуществлялась по социальному принципу, с учетом экономического положения крестьянского двора. Продразверстка оставляла необлагаемыми потребительскую норму и семенной фонд двора, все остальное в качестве «излишков» изымалось по номинальным ценам, под расписку или безвозмездно и принудительно (в случае отказа сдавать продукцию). Наркомпрод, возглавлявший систему продразверстки, мог использовать в необходимых случаях вооруженные продотряды. Состоявшийся в марте 1919 г. VIII съезд РКП(б) сформулировал основные принципы системы, позже получившей наименование военный коммунизм. Выдвигалась идея «военно-политического союза рабочих и крестьян». Все экономические мероприятия подчинялись задачам победы в Гражданской войне. Максимальная централизация экономической политики (главкизм, продразверстка, трудовая повинность) сочеталась с рядом мер социального характера: в октябре 1920 г. СНК отменил плату за топливо, жилые помещения, воду, электричество, пользование почтой, телеграфом, телефоном. В апреле 1918 г. Совнарком своим декретом возлагал на Наркомпрод обязанность производить закупку потребительских товаров для обмена их у крестьян на зерно. Обмен должны были производить местные органы Наркомпрода, однако для подобной масштабной и централизованной акции еще не было соответствующего аппарата. Еще в январе 1918 г. Наркомпрод подготовил законопроект, в котором для целей продуктообмена предполагалось использовать аппарат потребительской кооперации, созданный еще до революции. К апрелю этот эксперимент дал первые результаты. В каждой местности стали действовать по два кооператива — «общегражданский» и «кооператив рабочего класса». Кооперативы подчинялись регулированию и контролю со стороны ВСНХ, в котором была образована специальная кооперативная секция. Подчинение кооперативов ВСНХ, а не Наркомпроду вызвало серьезные разногласия между этими двумя ведомствами. В мае изданы два декрета (о хлебной диктатуре и о реорганизации Наркомпрода и местных продовольственных органов), которыми подтверждалось монопольное положение Наркомпрода в деле обеспечения населения продовольствием. При комиссариате учреждался Совет продовольствия, в который вошли представители от ВСНХ и Центросоюза, руководящего органа потребительской кооперации. С началом Гражданской войны формирование нового распределительного аппарата было приостановлено. Основным методом изъятия продовольствия у крестьян стали продотряды и комбеды. Уже в марте 1919 г. рабочая и общегражданская кооперация, а также все органы, занимавшиеся распределением продовольствия, преобразовались в единый распределительный орган — Потребительскую коммуну, в которую включалось все население страны. Потребительские коммуны объединялись в губернские союзы; руководящим органом системы оставался Центросоюз. В январе 1920 г. все имущество и активы производственной и кредитной кооперации были переданы Центросоюзу; объединенное руководство всей системой кооперации находилось под полным контролем государственных органов. Кооперативы превратились в часть государственного аппарата. 574 VII. Становление советского социалистического государства и права Как отмечает Э. Карр, в декретах уже «откровенно говорилось о потребительских кооперативах как находившихся под управлением Наркомпрода, а о производственных, сельскохозяйственных и промышленных кооперативах — под управлением Наркомзема и ВСНХ». В ноябре 1918 г. СН К принял Декрет об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства. При ликвидации частной торговли («мешочники» и «черный рынок» продолжали функционировать) Наркомпрод становился главным распределителем продуктов, используя для этой цели кооперативный аппарат. Все население было приписано к единым потребительским обществам (ЕПО), от которых оно получало продовольствие и товарные пайки. Заработная плата выдавалась преимущественно в натуральной форме. Происходившая натурализация распределения предполагала замену товарно-денежных отношений натуральным продуктообменом. Деньги должны были исчезнуть. Программа построения социалистического общества включала также Государственный план электрификации России (ГОЭЛРО), строительство электростанций и реконструкцию сельского хозяйства. В феврале 1919 г. ВЦИК принял Положение о социалистическом землеустройстве, закрепившее единый земельный государственный фонд. В качестве стратегической линии развития сельского хозяйства провозглашался переход от единоличных форм землепользования к товарищеским (совхозам, коммунам, коллективным хозяйствам). «В основу землеустройства должно быть положено стремление создать единое производственное хозяйство». В программу построения социализма входили также просветительскокультурные преобразования, в том числе система «ликбеза» (ликвидация безграмотности).